?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: общество

Чехов в Звенигороде


УвеличитьКаталог персонажей Чехова составляет более 3 тысяч имен. Многие из них настолько живые и настоящие, что невольно задумываешься о прототипах – с кого писал Чехов того или иного героя, как он увидел в нем именно этот образ и насколько он близок к оригиналу? Книга издательства ИКАР «А.П. Чехов в Звенигороде» знакомит читателей с людьми, которых Антон Павлович узнал в этом городе и которых впоследствии обессмертил, «списав» с них своих героев.  В этом городе великий писатель нашел, по его словам,  «массу беллетристического материала», который стал основой для многих его сюжетов. Авторы книги - врач-анестезиолог звенигородской центральной городской больницы им. А.П. Чехова Юрий Смирнов и почетный гражданин Звенигорода, историк Зинаида Смирнова. Настоящие энтузиасты своего дела, они собрали  уникальный архивный материал о пребывании Чехова в этом подмосковном городе. Некоторые сведения, найденные неутомимыми исследователями, никогда ранее не публиковались.

 

Поначалу Чехов отказался от направления в Звенигород в качестве земского врача, а когда попал туда, назвал его «паршивым городишкой». Однако затем мнение его изменилось, он был очарован местной природой, подружился с обитателями Звенигорода и впоследствии даже предлагал Ольге Книппер венчаться в этом городе. Чехов исполнял обязанности земского доктора, принимал больных, проводил вскрытия умерших, протоколы которых приведены в издании.

Знакомство Чехова со Звенигородом началось с малоприятного эпизода, который описывает в одном из своих писем его брат Михаил. Чехов и компания после посещения монастыря заехали поздно вечером к доктору Персидскому. Сидели, разговаривали, пели хором «Дубинушку» и «Укажи мне такую обитель». «Вдруг является полицейский надзиратель и  составляет протокол…» И никакие доводы, что они у себя дома, и петь никому не запрещено, не подействовали. Невольно вспоминается рассказ «Унтер Пришибеев», герой которого умел только одно - «не пущать»:  «Они вот жалятся вам, что я песни петь запрещаю… Да что хорошего в песнях-то? Вместо того,  чтоб делом каким заниматься, они песни… А еще моду взяли вечера с огнем сидеть. Нужно спать ложиться, а у них разговоры да смехи…»

В Звенигороде Чехов обзавелся довольно большим кругом знакомых. По версии авторов, он даже был влюблен в одну из жительниц города – Елизавету (Лилю) Маркову, с которой познакомился у ее тетки Людмилы Васильевны Гамбурцевой.  Впоследствии она вышла замуж за художника Сахарова, и Чехов прислал ей поздравление: «Пусть Ваша жизнь будет сладкой, как Ваша новая фамилия». Однако досада на это замужество, видимо, осталась: в одном письме общему знакомому Чехов делает шутливую приписку: «Кланяйся баронессе Икскуль, всем Линтваревым, Сахаровым и Марковым. Купи кусочек мыла и подари его Лиле: пусть вымоет харю». В каждой шутке, как известно,  есть доля шутки. Авторы книги считают, что сестры Гамбурцевы могли быть прототипами героинь пьесы «Три сестры». Хотя в окружении Чехова было несколько семей, где обитало три сестры – сестры Марковы, сестры Гольден, - но все же наибольшее количество совпадений, вплоть до названия улицы, с сестрами Гамбурцевыми.

Звенигородские мотивы звучат во многих произведениях Чехова – «Анна на шее», «Сирена», «Мертвое тело», «На вскрытии», «Злоумышленники», «Ионыч». О прототипе Ионыча у чеховедов нет единого мнения, считается, что это собирательный образ. Однако авторы книги убедительно доказывают, что это, скорее всего, звенигородский врач Дмитрий Серап(ионович) Двойченко,  за которого Чехов хлопотал, помогая занять ему место в земском здравоохранении, и который его подвел, оказавшись не той кандидатурой, которая была нужна земству. Со Звенигородом связана и повесть «Драма на охоте», подзаголовок которой – «Из записок судебного следователя», а рассказ ведется от имени следователя Камышева. Между тем у Чехова был приятель В.С. Мамышев,  судебный следователь, которого он называл в письмах «звенигородский Лекок». Лекоком – героем популярных в то время произведений Габорио о похождениях сыщика – называют в «Драме на охоте» и следователя Камышева.

В обитательнице Звенигорода Е.Я. Политковской можно угадать черты назойливой дамы из рассказа «Драма»,  докучавшей писателю чтением своих произведений до того, что тот был вынужден убить ее ударом пресс-папье по голове, и «присяжные его оправдали». Хотя Политковская, видимо, досаждала Чехову, все же он, будучи человеком великодушным, рекомендовал ее рассказы издателю с припиской: «Особа нервная, посему… не огорошивай ее холодным и жестоким ответом…» К ней же относятся слова: «Поет, впрочем, недурно, но мордемондия ужасная».

Со Звенигородом связано около 50 писем, написанных Чеховым и его звенигородскими знакомыми. Вот как описывает Чехова того периода (1884 – 1885 год) его приятель доктор П.Г. Розанов: «Это был молодой человек лет 24-25 выше среднего роста, застенчивых и безыскусственных манер…Добродушные светло-карие глаза… Голос – мягкий бархатистый бас и самая благодушная юношеская улыбка… Вообще весь облик Антона Павловича производил впечатление чего-то миловидного, симпатичного, располагающего…»

Чехов мастерски описывал захолустье, причем далеко не всегда дело происходило в провинциальном городе. Захолустье бывает и в Москве, и в Питере. «Обыватели своими разговорами, взглядами на жизнь и даже своим видом раздражали его. Опыт научил его мало-помалу, что пока с обывателем играешь в карты или закусываешь с ним, то это мирный, благодушный и даже не глупый человек, но стоит только заговорить с ним о чем-нибудь несъедобном... никак нельзя было придумать, о чем говорить с ними...» («Ионыч»).  Душевная тупость, сытая праздность, самодовольство и лень – вот что не выносил писатель. Авторы книги «Чехов в Звенигороде» Юрий Смирнов и Зинаида Смирнова -  тоже жители «уездного города»,  и в этом уездном городе они открывают огромный мир,  мир великого писателя. Перерыть столько архивов, поднять столько материалов, провести столько краеведческих и биографических изысканий, причем совершенно бескорыстно! На такое способны только те, кому по-настоящему дорога русская литература.  

 




 

УвеличитьНовая книга профессора Н.И. Формановской "Культура речевого поведения", выпущенная издательством ВК, посвящена  экологии общения. По мнению автора, умение общаться -  не менее  важная область культуры, чем сохранение памятников старины или изучение истории государства. В книге рассказывается, как научиться правильному общению, чтобы лучше понимать друг друга, исключить обиду и агрессию.

Мы публикуем интервью с Н.И. Формановской, доктором филологических наук, профессором Государственного института русского языка имени А.С. Пушкина, лауреатом премии Президента РФ в области образования за цикл научно-педагогических работ по русскому речевому этикету, заслуженным деятелем науки РФ.


Н. И. Формановская: "Книга - абсолютная ценность"

 

Увеличить
- Наталья Ивановна, как вы пришли к теме речевого этикета? Почему она кажется вам важной?

- Началось с того, что много лет назад, когда я работала с иностранными студентами, заметила, что часто они не знают, как обратиться к преподавателю. Называли по-разному: «госпожа Формановская», «учитель», «мадам Наталья». А единственно верным в такой ситуации может быть обращение по имени и отчеству – Наталья Ивановна. Я вообще сражаюсь за то, чтобы отчество не выбрасывали ни при каких условиях. Особенно меня коробит, когда телеведущие, обращаясь к пожилому человеку, называют его просто по имени, даже если он ветеран Великой Отечественной войны. Это проявление неуважения, это просто неприлично. По имени и фамилии можно называть знаменитого человека в письменной речи - Федор Шаляпин, Анна Ахматова, - но это прецедентные случаи.

У иностранных студентов часто возникают затруднения – как поблагодарить, как поприветствовать, как обратиться с просьбой, чтобы быть правильно понятыми. Но речевой этикет необходим и носителям русского языка, без него невозможно построить правильные взаимоотношения с сослуживцами, соседями, знакомыми и незнакомыми людьми, в любом коллективе.  

Read more...Collapse )

УвеличитьКому-то слово "шлюха" в названии книги может показаться  грубым. Мне не кажется, потому что оно точно характеризует героиню повести. К тому же уже есть прецеденты - Маркес, "Вспомниная моих грустных шлюх". Книга Олеся Бенюха - сборник повестей  и рассказов, содержащих целую галерею персонажей из всех слоев общества: "новые русские" и старые интеллигенты, проститутки и мошенники, "челноки" и безработные, дипломаты и разведчики. Время действия -90-е годы прошлого века и наши дни. Книга написана в лучших традициях русской литературы, то есть с глубоким сочувствием к "униженным и оскорбленным", с интересом к душе  "маленького человека".

 

Read more...Collapse )

Интервью с историком, музееведом Марией Елисеевной КАУЛЕН

Увеличить


Когда  Мария Елисеевна вдохновенно рассказывала мне  о своих любимых музеях,  захотелось немедленно  побежать к Маяковскому в Лубянский проезд,  поехать к Поленову в усадьбу Поленово, к Глинке в Новоспасское, к Чайковскому в Клин...  Жить в Москве и не побывать в этих местах -  это просто ни в какие ворота!  
Увеличить

М. Е.  КАУЛЕН – кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Российского института культурологии, профессор Академии переподготовки работников искусства, культуры и туризма, член редколлегии и автор ряда статей в «Российской музейной энциклопедии». Под редакцией М. Е. Каулен в издательстве ВК недавно вышла коллективная монография «Музейное дело России» - третье издание. И хотя этот труд предназначен в первую очередь музейным работникам, он также интересен всем, для кого небезразлична история страны и проблемы сохранения ее культурного наследия.

- Мария Елисеевна, как вы считаете, востребованы ли сейчас музеи в России, идут ли туда люди?

- Сейчас возрождается устойчивый интерес к музеям, как в столице, так и в провинции. Пик интереса к музеям, и вообще к наследию, страна пережила в 60-е – 70-е годы прошлого века – это был так называемый «музейный бум». В те годы многие музейные экспозиции создавались как произведения искусства, был необыкновенный интерес к памятникам истории, археологии, искусства. Чтобы попасть на некоторые выставки, особенно зарубежные, люди стояли в очереди всю ночь, ложились под бульдозеры, чтобы не дать снести памятник архитектуры. В 90-е годы наблюдался период «охлаждения» к музеям, как это обычно бывает во время смуты и революционных перемен: произошла переоценка ценностей,  предпочтение стали отдавать иным видам досуга. Затем в обществе постепенно стал возвращаться интерес к истокам, к своей истории. И сегодня музеи очень нужны обществу, это островки сохранения памяти, культурных кодов в нестабильном, неустойчивом мире.  

 

Read more...Collapse )
Уменьшить

Почему мы влюбляемся именно в эту книгу – отчасти загадка, подобно той, почему мы влюбляемся именно в этого человека. Можно провести литературоведческий анализ, выявить художественные особенности произведения, разложить все по полочкам, и все же останется тайна, разгадывать которую не хочется, а хочется вновь и вновь перечитывать любимую книгу. Для меня одной из таких книг является «Лолита» Владимира Набокова. Это роман о любви, о трагической любви, какой и бывает настоящая любовь. Это роман о странной любви, хотя любовь – сама по себе уже странность, в каждом настоящем чувстве есть элемент иррационального, запрещенного и даже преступного. Обвинения этого романа в аморальности мне кажутся нелепыми. Такое обвинение могут выдвинуть только люди, лишенные эстетического чувства, не понимающие красоты слова и не умеющие наслаждаться чувственной мелодией языка. 37-летний мужчина влюбляется в 12-летнюю девочку, «нимфетку» - да, с точки зрения общественной морали это  извращение, несмотря на то, что в Англии, например, вплоть до 30-х годов прошлого века официально было разрешено жениться на девочках с 12 лет. Во Франции же лишь в конце 19 века брачный возраст для девушек был увеличен с 11 до 13 лет. Кто-то увидит в этом романе гимн педофилии (хотя если придерживаться медицинских терминов, то эфебофилии – влечению к подросткам), а кто-то разглядит подлинное чувство. «Мне чуется неизъяснимая, непорочная нежность, проступающая сквозь мускус и мерзость, сквозь смрад и смерть», - повторяю я вслед за автором. 

Для меня нимфофилия Гумберта  - это метафора, обозначающая эгоистичную, калечащую, губительную силу любви, которая сама по себе уже есть большая странность и психическое отклонение. А между тем не так уж Гумберт и покалечил свою Лолиту, судя по ее здоровым и гармоничным отношениям с Диком.  Себя-то он больше покалечил. Недавно я  наткнулась в сети на "Балладу Рэдингской тюрьмы" Оскара Уайльда и вдруг усмотрела в ней такую перекличку с "Лолитой", что прямо дыхание перехватило.

Не в красном был он в этот час,
Он кровью залит был,
Да, красной кровью и вином
Он руки обагрил,
Когда любимую свою
В постели Он убил.
.......
Ведь каждый, кто на свете жил,
Любимых убивал,
Один - жестокостью, другой -
Отравою похвал,
Коварным поцелуем - трус,
А смелый - наповал.

Один убил на склоне лет,
В расцвете сил - другой.
Кто властью золота душил,
Кто похотью слепой,
А милосердный пожалел:
Сразил своей рукой.

Кто слишком преданно любил,
Кто быстро разлюбил,
Кто покупал, кто продавал,
Кто лгал, кто слезы лил,
Но ведь не каждый принял смерть
За то, что он убил.

В обоих произведениях есть "преступление на сексуальной почве", тюрьма, праведный  гнев "нормальных" людей. 

В романе жалко обоих – и Лолиту, и Гумберта. Жалость к обоим героям достигает апогея в сцене, когда Гумберт находит уже взрослую Лолиту, бедную, беременную, в убогом жилище. Боже мой, как же они оба несчастны, как ранены своим прошлым. То, что он продолжает любить ее уже повзрослевшую,  жалкую, беременную, - в этом, пожалуй и есть доказательство того, что он любит в ней не нимфетку, не маленькую девочку, олицетворяющую его порок, а именно ее, Лолиту, свою единственную любовь.

На этой книге очень удобно изучать английский язык. Можно взять два текста – английский  в издании ВК (именно на нем и была написана «Лолита», впоследствии переведенная самим автором) и русский, и сравнивать предложения. «Lolita, light of my life, fire of my loins . My sin, my soul. Lo-lee-ta: the tip of the tongue taking a trip of three steps down the palate to tap , at three, on the teeth. Lo. Lee. Ta. Лолита, свет моей жизни, огонь моих чресел . Грех мой, душа моя. Ло-ли-та: кончик языка совершает путь в три шажка вниз по небу,  чтобы на третьем толкнуться о зубы. Ло. Ли. Та»

 Светлана Яницкая