Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Чехов в Звенигороде


УвеличитьКаталог персонажей Чехова составляет более 3 тысяч имен. Многие из них настолько живые и настоящие, что невольно задумываешься о прототипах – с кого писал Чехов того или иного героя, как он увидел в нем именно этот образ и насколько он близок к оригиналу? Книга издательства ИКАР «А.П. Чехов в Звенигороде» знакомит читателей с людьми, которых Антон Павлович узнал в этом городе и которых впоследствии обессмертил, «списав» с них своих героев.  В этом городе великий писатель нашел, по его словам,  «массу беллетристического материала», который стал основой для многих его сюжетов. Авторы книги - врач-анестезиолог звенигородской центральной городской больницы им. А.П. Чехова Юрий Смирнов и почетный гражданин Звенигорода, историк Зинаида Смирнова. Настоящие энтузиасты своего дела, они собрали  уникальный архивный материал о пребывании Чехова в этом подмосковном городе. Некоторые сведения, найденные неутомимыми исследователями, никогда ранее не публиковались.

 

Поначалу Чехов отказался от направления в Звенигород в качестве земского врача, а когда попал туда, назвал его «паршивым городишкой». Однако затем мнение его изменилось, он был очарован местной природой, подружился с обитателями Звенигорода и впоследствии даже предлагал Ольге Книппер венчаться в этом городе. Чехов исполнял обязанности земского доктора, принимал больных, проводил вскрытия умерших, протоколы которых приведены в издании.

Знакомство Чехова со Звенигородом началось с малоприятного эпизода, который описывает в одном из своих писем его брат Михаил. Чехов и компания после посещения монастыря заехали поздно вечером к доктору Персидскому. Сидели, разговаривали, пели хором «Дубинушку» и «Укажи мне такую обитель». «Вдруг является полицейский надзиратель и  составляет протокол…» И никакие доводы, что они у себя дома, и петь никому не запрещено, не подействовали. Невольно вспоминается рассказ «Унтер Пришибеев», герой которого умел только одно - «не пущать»:  «Они вот жалятся вам, что я песни петь запрещаю… Да что хорошего в песнях-то? Вместо того,  чтоб делом каким заниматься, они песни… А еще моду взяли вечера с огнем сидеть. Нужно спать ложиться, а у них разговоры да смехи…»

В Звенигороде Чехов обзавелся довольно большим кругом знакомых. По версии авторов, он даже был влюблен в одну из жительниц города – Елизавету (Лилю) Маркову, с которой познакомился у ее тетки Людмилы Васильевны Гамбурцевой.  Впоследствии она вышла замуж за художника Сахарова, и Чехов прислал ей поздравление: «Пусть Ваша жизнь будет сладкой, как Ваша новая фамилия». Однако досада на это замужество, видимо, осталась: в одном письме общему знакомому Чехов делает шутливую приписку: «Кланяйся баронессе Икскуль, всем Линтваревым, Сахаровым и Марковым. Купи кусочек мыла и подари его Лиле: пусть вымоет харю». В каждой шутке, как известно,  есть доля шутки. Авторы книги считают, что сестры Гамбурцевы могли быть прототипами героинь пьесы «Три сестры». Хотя в окружении Чехова было несколько семей, где обитало три сестры – сестры Марковы, сестры Гольден, - но все же наибольшее количество совпадений, вплоть до названия улицы, с сестрами Гамбурцевыми.

Звенигородские мотивы звучат во многих произведениях Чехова – «Анна на шее», «Сирена», «Мертвое тело», «На вскрытии», «Злоумышленники», «Ионыч». О прототипе Ионыча у чеховедов нет единого мнения, считается, что это собирательный образ. Однако авторы книги убедительно доказывают, что это, скорее всего, звенигородский врач Дмитрий Серап(ионович) Двойченко,  за которого Чехов хлопотал, помогая занять ему место в земском здравоохранении, и который его подвел, оказавшись не той кандидатурой, которая была нужна земству. Со Звенигородом связана и повесть «Драма на охоте», подзаголовок которой – «Из записок судебного следователя», а рассказ ведется от имени следователя Камышева. Между тем у Чехова был приятель В.С. Мамышев,  судебный следователь, которого он называл в письмах «звенигородский Лекок». Лекоком – героем популярных в то время произведений Габорио о похождениях сыщика – называют в «Драме на охоте» и следователя Камышева.

В обитательнице Звенигорода Е.Я. Политковской можно угадать черты назойливой дамы из рассказа «Драма»,  докучавшей писателю чтением своих произведений до того, что тот был вынужден убить ее ударом пресс-папье по голове, и «присяжные его оправдали». Хотя Политковская, видимо, досаждала Чехову, все же он, будучи человеком великодушным, рекомендовал ее рассказы издателю с припиской: «Особа нервная, посему… не огорошивай ее холодным и жестоким ответом…» К ней же относятся слова: «Поет, впрочем, недурно, но мордемондия ужасная».

Со Звенигородом связано около 50 писем, написанных Чеховым и его звенигородскими знакомыми. Вот как описывает Чехова того периода (1884 – 1885 год) его приятель доктор П.Г. Розанов: «Это был молодой человек лет 24-25 выше среднего роста, застенчивых и безыскусственных манер…Добродушные светло-карие глаза… Голос – мягкий бархатистый бас и самая благодушная юношеская улыбка… Вообще весь облик Антона Павловича производил впечатление чего-то миловидного, симпатичного, располагающего…»

Чехов мастерски описывал захолустье, причем далеко не всегда дело происходило в провинциальном городе. Захолустье бывает и в Москве, и в Питере. «Обыватели своими разговорами, взглядами на жизнь и даже своим видом раздражали его. Опыт научил его мало-помалу, что пока с обывателем играешь в карты или закусываешь с ним, то это мирный, благодушный и даже не глупый человек, но стоит только заговорить с ним о чем-нибудь несъедобном... никак нельзя было придумать, о чем говорить с ними...» («Ионыч»).  Душевная тупость, сытая праздность, самодовольство и лень – вот что не выносил писатель. Авторы книги «Чехов в Звенигороде» Юрий Смирнов и Зинаида Смирнова -  тоже жители «уездного города»,  и в этом уездном городе они открывают огромный мир,  мир великого писателя. Перерыть столько архивов, поднять столько материалов, провести столько краеведческих и биографических изысканий, причем совершенно бескорыстно! На такое способны только те, кому по-настоящему дорога русская литература.  

 


Рудольф Борецкий, "Качели"


УвеличитьЭта книга не для слабонервных. И забирает посильнее любого криминального чтива. А самое удивительное в ней то, что все это – правда. Казалось бы, чего еще мы не знаем о войне? Да ничего мы о ней не знаем, потому что каждый ее переживший находит новые слова и открывает новый мир, который оказывается страшнее самого жестокого фэнтези. Доктор филологических наук Рудольф Борецкий во время Великой Отечественной был ребенком. В 1945 году ему исполнилось 15. В своей документальной книге «Качели. Непридуманные истории военного детства» он рассказывает о том, что пришлось пережить его родителям, родным, друзьям и ему самому. Невозможно придумать ничего более жуткого, уродливого и в то же время захватывающего, чем война. Она подбрасывала мальчишкам, героям книги, такие повороты жизненного сюжета, которым позавидует любой детективщик.

Четыре года герои книги жили в оккупированном Киеве и Житомире, жили рядом со смертью и только чудом избежали гибели. Память автора хранит такие подробности, от которых порой мороз идет по коже. Вот на глазах потрясенных мальчишек вешают пленных на площади, а сорвавшегося с петли немцы добивают из пистолета. Вот соседские семьи складывают вещи, чтобы явиться на сборный пункт, как объявлено немцами. Суета, споры – что брать, куда положить, проводы, прощание. Никто еще не догадывается, что впереди их ждет Бабий Яр… А потом другие соседи грабят пустые квартиры, вынося все, что можно, ведь те, кто ушел в Бабий Яр, уже ничего не потребуют назад.

Отец героя книги мальчика Ромы, переживший немецкий плен, шепотом рассказывает матери, как командиры бросили свои окруженные и уже безоружные подразделения, улетев на «кукурузниках» в тыл. Рома, рискуя жизнью, выгребает с пустого поля мерзлую свеклу и пару картофелин, чтобы не умереть с голоду, а фашистская пуля может настигнуть в любой момент. Смерть порой находила и тех, кто пытался выжить за счет обмана. Горе-предприниматель, совсем еще пацан Толя, додумался делать из двух кусков мыла десять, расплавив его и затолкав внутрь деревяшки, а потом продавал. Его нашли и растерзали. А вот часто ли в нашей литературе встречались «хорошие немцы»? Представьте себе, такие тоже были: именно добрый немец тайком отпустил мальчиков, которых хотели угнать в Германию. Зачем это нужно читать? Не затем, чтобы пощекотать себе нервы, причесанные модными гламурными историями, а затем, что такие книги – вечные, потому что бесценных свидетельств истории никогда не бывает много.


Наталия Урина:"Люблю Италию за то, что в ней есть, и за то, чего нет!"


УвеличитьНаталия Валентиновна Урина - старший научный сотрудник МГУ имени Ломоносова, кандидат филологических наук, Заслуженный научный сотрудник Московского университета. Область ее научных интересов: исследование журналистики Италии, изучение роли СМИ и особенностей итальянской публицистики. Н.В.Урина - автор более ста научных публикаций. В издательстве ИКАР вышла монография Н.В.Уриной «Журналистика и политика. Итальянский опыт взаимодействия».

- Наталия Валентиновна,  почему вы выбрали для изучения именно итальянскую прессу? Чем она интересна для вас?
-  Интерес к Италии, как и к Франции, был, по-моему, всегда. Этому способствовали домашняя обстановка и хорошо подобранная библиотека, музыка и театр, музеи и, конечно, общение с творческими людьми. Все это предполагало знание языков, коими пришлось овладевать, а затем с их помощью читать книги и периодику. К последней я пристрастилась, работая в редакции «толстого» журнала, а потом, придя на факультет журналистики МГУ, на кафедру зарубежной журналистики и литературы с ее бессменным руководителем профессором Ясеном Николаевичем Засурским, стала заниматься ею профессионально. Конечно, научные подходы в изучении зарубежной журналистики формировались постепенно. Диссертацию я писала о католической печати Франции, а потом логично перешла к проблемам ватиканским и изучению итальянской журналистики. Из многих возможных аспектов ее рассмотрения я выбрала тот, который, на мой взгляд, является одним из наиболее значимых и для развития самой журналистики, и для общества. Это, естественно, процесс взаимодействия журналистики и политики, который в Италии обусловлен как историей, так и сегодняшней практикой. В историческом контексте печать Италии прошла через политический романтизм Рисорджименто и идеологическую пропаганду фашизма, через послевоенный плюрализм и несовершенную двухпартийность. Последние полтора десятилетия у всех на слуху имя Сильвио Берлускони, непосредственно вовлеченного как в медийную, так и в политическую сферу. Причем в Италии в отношениях между полититческой властью и журналистикой, впрочем, как и в других сферах, все замысловато выстроено и причудливо переплетено, а это дает богатую пищу для исследований.
Collapse )

И.Л. Волгин: "Толстой - писатель непрочитанный"

Увеличить  Увеличить

- Лев Толстой - один из самых читаемых писателей мира и в то же время – писатель непрочитанный. Особенно это относится к его дневникам, - так начал свое выступление И.Л. Волгин на презентации книги «Лев Толстой.  Последний дневник. Дневники. Записные книжки». Под редакцией И.В.Петровицкой. Игорь Волгин. Уйти ото всех. Лев Толстой как русский скиталец».

В этом труде  писатель, публицист, профессор МГУ Игорь Леонидович Волгин анализирует события драматических дней, предшествовавших уходу Толстого из Ясной Поляны и его кончине, социальные проблемы России того времени, идеи и личность великого писателя.  И.Л. Волгин, крупнейший исследователь творчества Достоевского, в своем выступлении на презентации остановился на мистических совпадениях обстоятельств смерти Толстого  и Достоевского.

Collapse )

 


Приглашаем на встречу с Игорем Волгиным!


Увеличить20  марта, в воскресенье, в 16 часов  на Национальной книжной выставке-ярмарке состоится встреча с писателем и историком, президентом Фонда Достоевского,  доктором филологических наук, профессором Игорем Леонидовичем Волгиным. Место встречи -  57-й  павильон ВВЦ, третий конференц-зал.

Игорь Леонидович Волгин  известен своими  исследованиями жизни и творчества Ф.М. Достоевского и других русских писателей.  Он создал уникальный жанр историко-документальной биографической прозы.  На телеканале «Культура» несколько лет назад состоялась премьера 12-серийной авторской программы  И.Л. Волгина «Жизнь и смерть Достоевского».

 В издательстве  ВК вышла книга «Лев Толстой. Последний дневник. Дневники. Записные книжки». Под редакцией И.В. Петровицкой. Игорь Волгин. Уйти от всех. Лев Толстой как русский скиталец». Последний дневник писателя, который он вел в 1910 году, отражает драматические события, связанные с его уходом из Ясной Поляны и смертью. В комментариях к изданию учитывались появившиеся за последние годы мемуары и исследования, дополняющие и по-новому освещающие проблемы, связанные с уходом Л. Толстого.  И.Л. Волгин анализирует события тех драматических дней, социальные проблемы России, идеи и личность Толстого, - все то, что в совокупности привело к его уходу от мира.  «Да, он вечный русский скиталец, о котором Достоевский сказал, что ему нужно всемирное счастье, ибо дешевле он не примирится. Однако: «Напрасно я бегу к сионским высотам, /Грех алчный гонится за мною по пятам...» «Удирать надо, удирать», - будет повторять он в предсмертном бреду. Но от себя - не уйдешь. «Давно, усталый раб, замыслил я побег /В обитель дальную трудов и чистых нег». Пушкин замыслил побег в обитель; Толстой - из обители, где он, собственно, провел свои лучшие годы. Ему, очевидно, нужна обитель еще более «дальная». Такая, где его уже не сможет настигнуть никто», - пишет И. Волгин в своей книге «Уйти от всех. Лев Толстой как русский скиталец».


Н.И. Формановская: "Книга - абсолютная ценность"



 

УвеличитьНовая книга профессора Н.И. Формановской "Культура речевого поведения", выпущенная издательством ВК, посвящена  экологии общения. По мнению автора, умение общаться -  не менее  важная область культуры, чем сохранение памятников старины или изучение истории государства. В книге рассказывается, как научиться правильному общению, чтобы лучше понимать друг друга, исключить обиду и агрессию.

Мы публикуем интервью с Н.И. Формановской, доктором филологических наук, профессором Государственного института русского языка имени А.С. Пушкина, лауреатом премии Президента РФ в области образования за цикл научно-педагогических работ по русскому речевому этикету, заслуженным деятелем науки РФ.


Н. И. Формановская: "Книга - абсолютная ценность"

 

Увеличить
- Наталья Ивановна, как вы пришли к теме речевого этикета? Почему она кажется вам важной?

- Началось с того, что много лет назад, когда я работала с иностранными студентами, заметила, что часто они не знают, как обратиться к преподавателю. Называли по-разному: «госпожа Формановская», «учитель», «мадам Наталья». А единственно верным в такой ситуации может быть обращение по имени и отчеству – Наталья Ивановна. Я вообще сражаюсь за то, чтобы отчество не выбрасывали ни при каких условиях. Особенно меня коробит, когда телеведущие, обращаясь к пожилому человеку, называют его просто по имени, даже если он ветеран Великой Отечественной войны. Это проявление неуважения, это просто неприлично. По имени и фамилии можно называть знаменитого человека в письменной речи - Федор Шаляпин, Анна Ахматова, - но это прецедентные случаи.

У иностранных студентов часто возникают затруднения – как поблагодарить, как поприветствовать, как обратиться с просьбой, чтобы быть правильно понятыми. Но речевой этикет необходим и носителям русского языка, без него невозможно построить правильные взаимоотношения с сослуживцами, соседями, знакомыми и незнакомыми людьми, в любом коллективе.  

Collapse )

Олесь Бенюх, "Шлюха, которую он обожал"


УвеличитьКому-то слово "шлюха" в названии книги может показаться  грубым. Мне не кажется, потому что оно точно характеризует героиню повести. К тому же уже есть прецеденты - Маркес, "Вспомниная моих грустных шлюх". Книга Олеся Бенюха - сборник повестей  и рассказов, содержащих целую галерею персонажей из всех слоев общества: "новые русские" и старые интеллигенты, проститутки и мошенники, "челноки" и безработные, дипломаты и разведчики. Время действия -90-е годы прошлого века и наши дни. Книга написана в лучших традициях русской литературы, то есть с глубоким сочувствием к "униженным и оскорбленным", с интересом к душе  "маленького человека".

 

Collapse )

Джун и Мервин




Немного есть писателей, которые могут похвастать тем, что общий тираж их произведений достиг 10 миллионов экземпляров, если только они не пишут детективы или фэнтези. Один из таких авторов – Олесь Бенюх. На его счету 30 книг - романов, повестей, рассказов, пьес. Дипломат, лингвист, писатель,  он шесть лет прожил в Новой Зеландии, восемь лет – в Индии, был лично знаком с Джавахарлалом Неру и Индирой Ганди, работал в США. В издательствах ВК и ИКАР вышли семь книг О.Бенюха. Кроме того,  О. Бенюх - автор шестнадцати словарей, которые выходили в Москве, США, Великобритании. Словарь «Новый русский лексикон», изданный в 2001 году, не имеет аналогов в современной российской лексикографии.  
Действие романа "Джун и Мервин" происходит в Новой Зеландии в 60-е годы прошлого века. Это трагическая история любви богатой девушки и юноши-аборигена, маорийца. В этой книге есть все – война, покалеченные судьбы солдат, разлука, боль, а главное – настоящая любовь, которая оказывается сильнее расовых предрассудков и самых страшных превратностей судьбы.  Мервин ушел воевать во Вьетнам, потерял там обе ноги, а вернувшись через несколько лет на родину, нашел Джун, дочь разорившегося богача, на спортивном ринге, где она зарабатывала на жизнь боями без правил. Обоим кажется, что они наконец-то будут счастливы, но  судьба готовит им новые испытания.  «Жизнь –раздавленный опоссум на шоссе», - вот что понимают герои романа. Написано просто и убедительно, поэтому роман может быть интересен для самого широкого круга читателей.

Отрывок из романа "Джун и Мервин".

***
А знаешь, тебе форма идет! — Джун улыбалась, ласково и грустно глядя на Мервина.
 
Прошло целых три месяца с тех пор, как они виделись последний раз. Целых девяносто бесконечных дней!  Сержант, приятель Дылды Рикарда, сдержал слово. Он, правда, клялся и божился, что дело это совсем не легкое, очень даже канительное и хлопотное дело. Часами говорил он юным, нетерпеливым волонтерам о трудностях, ожидающих их на пути к славе и богатству, а пока — о трудностях быть причисленными к лику посвященных. Делал он это в витиевато-туманных выражениях во время походов с молодыми людьми во второсортные гос­теприимные ресторанчики. Шепотом говорил о своих связях, называл фамилии и имена влиятельных штабных офицеров.
Collapse )Collapse )
 

"Ведь каждый, кто на свете жил, любимых убивал..."

Уменьшить

Почему мы влюбляемся именно в эту книгу – отчасти загадка, подобно той, почему мы влюбляемся именно в этого человека. Можно провести литературоведческий анализ, выявить художественные особенности произведения, разложить все по полочкам, и все же останется тайна, разгадывать которую не хочется, а хочется вновь и вновь перечитывать любимую книгу. Для меня одной из таких книг является «Лолита» Владимира Набокова. Это роман о любви, о трагической любви, какой и бывает настоящая любовь. Это роман о странной любви, хотя любовь – сама по себе уже странность, в каждом настоящем чувстве есть элемент иррационального, запрещенного и даже преступного. Обвинения этого романа в аморальности мне кажутся нелепыми. Такое обвинение могут выдвинуть только люди, лишенные эстетического чувства, не понимающие красоты слова и не умеющие наслаждаться чувственной мелодией языка. 37-летний мужчина влюбляется в 12-летнюю девочку, «нимфетку» - да, с точки зрения общественной морали это  извращение, несмотря на то, что в Англии, например, вплоть до 30-х годов прошлого века официально было разрешено жениться на девочках с 12 лет. Во Франции же лишь в конце 19 века брачный возраст для девушек был увеличен с 11 до 13 лет. Кто-то увидит в этом романе гимн педофилии (хотя если придерживаться медицинских терминов, то эфебофилии – влечению к подросткам), а кто-то разглядит подлинное чувство. «Мне чуется неизъяснимая, непорочная нежность, проступающая сквозь мускус и мерзость, сквозь смрад и смерть», - повторяю я вслед за автором. 

Для меня нимфофилия Гумберта  - это метафора, обозначающая эгоистичную, калечащую, губительную силу любви, которая сама по себе уже есть большая странность и психическое отклонение. А между тем не так уж Гумберт и покалечил свою Лолиту, судя по ее здоровым и гармоничным отношениям с Диком.  Себя-то он больше покалечил. Недавно я  наткнулась в сети на "Балладу Рэдингской тюрьмы" Оскара Уайльда и вдруг усмотрела в ней такую перекличку с "Лолитой", что прямо дыхание перехватило.

Не в красном был он в этот час,
Он кровью залит был,
Да, красной кровью и вином
Он руки обагрил,
Когда любимую свою
В постели Он убил.
.......
Ведь каждый, кто на свете жил,
Любимых убивал,
Один - жестокостью, другой -
Отравою похвал,
Коварным поцелуем - трус,
А смелый - наповал.

Один убил на склоне лет,
В расцвете сил - другой.
Кто властью золота душил,
Кто похотью слепой,
А милосердный пожалел:
Сразил своей рукой.

Кто слишком преданно любил,
Кто быстро разлюбил,
Кто покупал, кто продавал,
Кто лгал, кто слезы лил,
Но ведь не каждый принял смерть
За то, что он убил.

В обоих произведениях есть "преступление на сексуальной почве", тюрьма, праведный  гнев "нормальных" людей. 

В романе жалко обоих – и Лолиту, и Гумберта. Жалость к обоим героям достигает апогея в сцене, когда Гумберт находит уже взрослую Лолиту, бедную, беременную, в убогом жилище. Боже мой, как же они оба несчастны, как ранены своим прошлым. То, что он продолжает любить ее уже повзрослевшую,  жалкую, беременную, - в этом, пожалуй и есть доказательство того, что он любит в ней не нимфетку, не маленькую девочку, олицетворяющую его порок, а именно ее, Лолиту, свою единственную любовь.

На этой книге очень удобно изучать английский язык. Можно взять два текста – английский  в издании ВК (именно на нем и была написана «Лолита», впоследствии переведенная самим автором) и русский, и сравнивать предложения. «Lolita, light of my life, fire of my loins . My sin, my soul. Lo-lee-ta: the tip of the tongue taking a trip of three steps down the palate to tap , at three, on the teeth. Lo. Lee. Ta. Лолита, свет моей жизни, огонь моих чресел . Грех мой, душа моя. Ло-ли-та: кончик языка совершает путь в три шажка вниз по небу,  чтобы на третьем толкнуться о зубы. Ло. Ли. Та»

 Светлана Яницкая